«Институт Генплана это, прежде всего, большая команда»

Рабочая жизнь после института или университета – как одиночный заплыв в открытое море. Но наши герои попали на корабль к опытному капитану. Максим Гурвич, архитектор, руководитель АПО №2 Института Генплана Москвы, создает команду молодых специалистов, отбирая самые талантливые кадры еще на этапе их учебы в вузе.

Максим Гурвич
Максим Гурвич
Руководитель АПО №2 Института Генплана Москвы

Молодежь – это будущее института, и если мы хотим получить собственные опытные, но при этом перспективные градостроительные кадры через 10 лет, нам самим надо включаться в обучение, а не ждать, когда их воспитают именитые студии

Максим Гурвич, Абдаллах Кетевана, Оленникова Анфиса, Новичкова Ирина, Кухранова Софья, Бочкова Екатерина
Максим Гурвич, Абдаллах Кетевана, Оленникова Анфиса, Новичкова Ирина, Кухранова Софья, Бочкова Екатерина

А что думают об учебе, профессии и работе в Институте Генплана сами «молодые кадры», как ребята пришли в столь непростую профессию, что привлекло их в таком, как считают некоторые, «олдскульном» учреждении как Институт Генплана Москвы, поделились сами архитекторы для рубрики «Люди Генплана».

Анфиса Оленникова
Анфиса Оленникова

Анфиса, 25 лет

Мой интерес к архитектуре идет из семьи, у меня все инженеры, дизайнеры, художники. Я всегда рисовала, ходила в художественную школу. При этом к абстрактному творчеству никогда не тянуло, а архитектура – как раз математическая профессия. Тут и математика, и геометрия плюс придумывать и рисовать – такое про меня. Когда мама чертила в «Автокаде», мне маленькой казалась это невероятным, я садилась рядом и тоже чертила. Так профессия архитектора стала естественным решением.

Кстати, у меня вся семья пыталась поступать в архитектурный – и прабабушка, и бабушка, и мама, и у всех по каким-то причинам не получилось. Тогда я решила, что МАрхИ – мой путь, поступила сразу, была впечатлена атмосферой, которая там царила. На деле к третьему курсу я немного разочаровалась. Если на первом курсе все кажется крутым –  тусовка, учеба, мы все время что-то делаем, – то потом ждешь, что дальше будет интереснее, нам будут показывать супервещи и как их делать. Но в МАрхИ если ты хочешь учиться и становиться профи, то ты учишься сам, если нет, то ходишь, тусуешься и знакомишься. Что МАрхИ точно дает – так это огромную базу полезных знакомств.

В Генплан я пришла на практику на четвертом курсе. Потом даже не хотелось возвращаться МАрхИ, потому что здесь меня на самом деле всему учили. Но после практики заканчивать институт было легче, я уже понимала, что такое профессия архитектора. А не как обычно: просто учишься и не понимаешь, зачем. Во многом это благодаря Гурвичу, он с нами работает, во все втягивает, чтобы нам было интересно, мы развивались.

В Генплане самое интересное – что мы делаем реальные вещи, которые будут построены и нужны людям, тут есть ответственность и масштаб, взрослые люди делают взрослую архитектуру.  Я тогда участвовала в проекте А101. И когда после практики мне сказали: «Анфис, хочешь, мы возьмем тебя на работу?» – сомнений не было. Конечно – да.

Есть и трудности, как и в любой работе. Над одним проектом работают много людей, и мы не всегда можем договориться сразу. Сложно работать по чужим решениям, сложно полюбить чужой проект. Бывает скучно чертить красные линии, хотя и в такой монотонной работе есть кайф и радость, отдыхаешь от напряжения мозговых штурмов.

Мне очень интересно, что получится с Москвой, и если я раньше думала, что уеду учиться в Германию, то сейчас я погрузилась в наш город.

Хочется стать стоящим архитектором, иметь имя, не просто свое бюро или быть начальником, а стать человеком, чье мнение и знания имеют вес в профессиональной среде.

Кетевана Абдаллах
Кетевана Абдаллах

Кетевана, 26 лет

Я всегда любила рисовать и начинала именно с того, что ходила в студию, хотела быть художником или дизайнером, двигалась в этом направлении. Моя педагог была архитектором, и через нее я поняла, что именно архитектура объединяет в себе очень много областей – и дизайн, и творчество, и художество. Такая мысль была: если выучишься на архитектора, то потом можно заниматься чем угодно. А поступить в МАрхИ было идеей фикс, поступала три раза, хотела только туда. Мне очень нравится атмосфера, которая там создается и до сих пор сохраняется, такого больше нигде нет. Но не все так прекрасно. Как зачастую и бывает: ты хочешь куда-то очень сильно, у тебя завышенные ожидания, а потом понимаешь: там такой же бардак, как и во всех вузах. Я думаю, что у меня были очень завышенные ожидания.

Об Институте Генплана я услышала, когда еще училась, и сначала мне понравилось название – очень серьезное, понятно, что тут решаются масштабные задачи. На сдаче диплома в комиссии был представитель Института Генплана. У меня был один из лучших дипломов в группе на нашем потоке, так что меня позвали прямо после защиты: «Приходите устраиваться к нам в Генплан». Я защищала диплом на кафедре градостроительства.

У меня не было ожиданий, когда я сюда устроилась, и это меня спасает. Глобальные задачи Институтом действительно решаются, но мне кажется, раньше он был более весомым, само значение названия «Институт Генплана» было другим. Я думаю, что он должен выполнять большую роль, чем сейчас.

Когда ты выпускник архитектурного вуза и тем более студент, ты довольно амбициозный человек и тебе кажется, что ты выпустишься и будешь классным творческим архитектором, пойдешь в какое-то классное бюро. Но теперь я понимаю, что все сравнительно одинаково. Работа везде, я думаю, примерно одна и та же.

Архитектура – настолько всеобъемлющая область. Можно и режиссером стать, и дизайнером, практически кем угодно. Главное, что ты знаешь, как применить свой вкус, свой стиль: если хочется создавать, то не будет никакой проблемы.

Софья Кухранова
Софья Кухранова

Софья, 21 год

Мои родители – архитекторы по образованию, так что такой выбор, по сути, – династическая история. При этом на меня не оказывалось никакого давления в духе «иди туда же, куда и мы». Поступать готовилась в МАрхИ на градостроительный. Но, знаете, там программа не менялась со времен, когда там учились мои родители. Абсурд же! Время идет, технологии и подходы меняются, а программа в топовом вузе остается той же. В итоге пошла на дизайн архитектурной среды. Но спустя два с половиной года ушла из МАрхИ в МАРШ. Да, там дорого учиться, но понятно, куда идут деньги. Там есть все современные устройства для макетов, приглашаются преподаватели – действующие инженеры, которые проектируют, например, «Москва-Сити». А в МАрхИ не было ничего, кроме парт и стульев, на которых сидели, мне кажется, еще мои родители. Та работа, которую ты можешь дома сделать сам за пять минут, занимает в МАрхИ целый семестр.

Работу искать мне помогала семья. Но Максим Евгеньевич был единственным человеком, кто сказал, что он работает со студентами. Остальные отнекивались, открещивались, говорили: «Нет, нам вообще такое не надо, это сплошные потери и убытки».

В нашем АПО работают по большей части либо молодые люди, либо просто очень харизматичные и интересные, тут нет атмосферы затхлости. Мне сразу было очень комфортно, я и осталась. Еще переживала, что меня могут не взять. Как-то я подрабатывала дизайнером квартир – совсем не мой масштаб. А когда приходишь в Институт Генплана, делаешь всей командой макеты на полгорода – конечно, это впечатляет.

Самое сложное  в нашей профессии – это усидчивость и переход к творчеству. С одной стороны – творчество, с другой стороны – рациональная, логичная, последовательная работа. И важно не терять здравости в своем творчестве.

Вот сидишь, чертишь. Потом спустя неделю смотришь на чертеж и понимаешь: миллион часов прошло, а это только малая часть работы. Каждый день нужно работать над осознанностью процесса. Но все равно масштаб работы впечатляет!  В перспективе можно работать человеком, который управляет большим количеством монотонных задач, – так становится интереснее. Это естественный процесс, невозможно стать начальником, если ты не прошел все ступени. Ты окончил институт – и тут же внезапно стал начальником АПО в Генплане? Так не бывает! Когда-то я планировала, что у меня будет свое бюро, что я буду человеком, который будет управлять процессом, а не просто исполнителем. Но чтобы этого добиться, нужно сейчас посидеть на стуле и хорошенечко все этапы становления пройти – ничего страшного в этом нет, наоборот, интересно и логично.

Ирина Новичкова
Ирина Новичкова

Ирина, 25 лет

У меня папа художник, и как только он увидел, что у меня получается рисовать, тут же начал водить в художественные школы. Всего их было пять. Самая значительная из них – СТАРТ, детская школа искусств, там преподаватели были архитекторы. Это и определило мой путь, я с детства целенаправленно готовилась в МАрхИ.

Но там так построена учеба, некоторые процессы убивают желание развиваться дальше, с каждым годом знаний все меньше. А магистратура – просто повторение бакалавриата, зачем это, никакой практики, только теоретические уроки! Можно смело все заканчивать на 3–4-м курсе, а дальше – самообразование. Да, образование фундаментальное, но технический пласт, который нужен в работе, добываешь уже сам. И я прошла два года назад собеседование в Институт Генплана. Я училась проектировать здания, а тут все-таки градостроительство. И такая большая организация, все делают свои маленькие кусочки, иногда трудно вписываться в общий контекст.

Очень вдохновляет  работа над конкурсами или большими проектами. Максим Евгеньевич нас собирает, дает интересные задания, мы штормим, собираем идеи, делаем клаузуры, высказываем мнения, обсуждаем на равных. И самое крутое – что наши идеи могут воплотиться в проекте.

Но потом опять начинается рутина, таблицы, презентации. Из-за этого я уже начинаю думать, а не уйти ли в графический дизайн и самостоятельное плавание, там больше свободы. Нельзя сказать, что я разочаровалась в архитектуре, она дает самое широкое поле деятельности – можно заниматься градостроительством или проектировать дом, а можно – квартиру или вообще стул. И все это будет архитектура! Я когда-то написала эссе, где говорила, что архитектура – как ребенок, и для женщин в профессии нет другой семьи, например, Заха Хадид умерла без семьи по сути, но великим архитектором. А я хочу в будущем семью.

Екатерина Бочкова
Екатерина Бочкова

Екатерина, 23 года

Лет с трех я ходила в художественную школу, дедушка был художником. Любила не живопись, а больше графику, поэтому когда пришло время выбора, чем заниматься в жизни, мы с дедушкой поняли, что лучше всего пойти в МАрхИ. До этого я просто рисовала, а любовь к архитектуре пришла уже в МАрхИ. Училась я на вечернем и работала. Я люблю фундаментальность института, но  все равно было бы здорово совместить в обучении старую основательную школу МАрхИ и новые походы, которые есть в той же «Вышке». В учебе не хватает новых технологий, которые применяются в работе.

На 4-м курсе я узнала, что есть Институт Генплана, и хотя тогда училась на «жилых зданиях», решила, что хочу работать тут и даже магистратуру проходить на отделении градостроительства. Здесь специалисты старого поколения нередко работают с молодыми, общие знания складываются, что ли, вся работа ведется в команде, просто невозможно разделить многолетний опыт и наши новые навыки.

Занимаюсь в Институте Генплана очень узкой специальностью – делаю макеты. Но такая прикладная работа позволяет мне раскрыть свой творческий потенциал. С самого начала, от создания подрамника, потом – нестандартных деталей, тоннелей или красивых ажурных развязок, до наведения финального лоска перед тем, как показать главному архитектору готовый макет. Для меня это самое важное – оставаться творческим человеком.

Если смотреть в будущее, хочу развиваться градостроительстве, делать проекты планировок, работать и применять все свои знания.

Все статьи по теме
10 мин.

Похожие