«Из города»

Рассказ писателя-фантаста
Алексея Евтушенко

– Эйб, кофе! Черный, с сахаром.

Заказ поступил через внутреннюю сеть. Пятый сектор, отдел продаж, рабочее место номер одиннадцать. Эйб имел качественную объемную память, поэтому знал, что на одиннадцатом месте работает человек-мужчина по имени Стас. Молодой, полнеющий и лысеющий. Он часто заказывал Эйбу принести кофе, хотя ему самому до кофейного аппарата было совсем недалеко, а Эйб мог оказаться где угодно на гигантской территории торгового центра и все равно должен был выполнить приказ-задание как можно скорее. Разумеется, если не было других распоряжений, выше приоритетом. Человек Стас в иерархии служащих торгового центра «Всё здесь» занимал не самое высокое место, поэтому Эйб, бывало, задерживался с кофе. Иногда надолго – вплоть до отмены приказа-задания. За что неизменно получал от человека Стаса голосовой выговор. Подобные выговоры на Эйба не действовали никак, но он обязан был их выслушивать до момента, пока Стас его не отпускал или не поступал новый приказ-задание. В последнем случае Эйб говорил: «Извините, я должен идти», – и убегал.

Если бы Эйб обладал умением распознавать тонкие мотивы человеческих поступков, он бы, вероятно, догадался, что подобным образом Стас пытается самоутвердиться и произвести впечатление на свою соседку, молодого человека-женщину по имени Надя, работающую на месте номер двенадцать. Надя никогда не требовала у Эйба принести ей кофе. Она вообще никогда и ничего у него не требовала для себя – только для клиентов, и если бы Эйб умел быть благодарным, он был бы Наде за это благодарен. Наверное.

Более приоритетные задачи на данный момент отсутствовали. Шустро перебирая всеми своими шестью лапами, Эйб добежал до кофейного автомата неподалеку от пятого сектора и остановился в ожидании – перед аппаратом стоял человек-мужчина и заказывал себе двойной эспрессо без сахара.

Эйб привычно опознал человека (он знал в лицо всех сотрудников торгового центра и еще тысячи других людей, с которыми когда-либо имел дело). Это был начальник отдела логистики Игорь Борисович. Высокий, худой, с черными прямыми, спадающими до плеч волосами (с недавнего времени длинные волосы у мужчин в очередной раз вошли в моду, но Эйб этого, разумеется, не знал, а просто отмечал как факт, что мужчин с длинными волосами, в особенности молодых, становится вокруг все больше).

Игорю было сорок с небольшим, и он, несомненно, считался молодым человеком сейчас, в 2051 году, когда средняя продолжительность жизни в Москве достигла восьмидесяти шести лет и восьмидесяти четырех в России.

Заметив краем глаза движение, Игорь обернулся.

– А, Эйб, – сказал он. – Привет, дружище!

– Здравствуйте, Игорь Борисович, – произнес Эйб.

– Опять за кофе для Стаса?

Эйб обязан был ответить.

– Да, – сообщил он.

– Будь я на твоем месте, давно бы его послал. Но ты не можешь. Иногда я думаю, что это плохо. С другой стороны, к чему бы мы пришли, научись машины посылать куда подальше нас, людей, а? – он засмеялся.

Кофейный аппарат зашкворчал и выдал двойной эспрессо. Игорь забрал кофе, попробовал.

– Недурственно. Люблю этот аппарат, хороший кофе варит.

Эйб ждал.

Игорь задумчиво смотрел на робота.

– Значит так, – сказал он, наконец. – Отставить заказ Стаса. У меня для тебя другой. Идем.

Он повернулся и зашагал вверх по спиральному пандусу. Эйб бесшумно потрусил за ним – Игорь Борисович стоял в иерархии сотрудников «Всё здесь» гораздо выше Стаса.

Москва 2051 года давно превратилась из мегаполиса начала века в гигаполис с населением порядка тридцати миллионов человек. И если бы только Москва. Города по всей планете продолжали укрупняться, а сельское население, некогда составляющее абсолютное большинство, таяло, как снег по весне. Дело дошло до того, что массово начали исчезать не только деревни, но и мелкие города, люди из которых перетекали в более крупные, а то и сразу в гигаполисы.

Конспирологи утверждали, что имеет место сговор тайного общемирового правительства, которому таким образом гораздо проще управлять миллионными человеческими массами, но на самом деле все было гораздо проще. Испокон веков город давал человеку то, к чему тот всегда стремился: защиту от непредсказуемых сил природы и врагов, работу, знания, комфорт и развлечения. Да, еще сравнительно недавно крупные города задыхались от антисанитарии, отвратительной инфраструктуры и плохо организованной работы общественного транспорта. Но эти времена ушли. Современные гигаполисы с населением от двадцати до двухсот миллионов человек, конечно, нельзя было назвать райскими местечками, но люди в них получали то, что хотели: вышеупомянутые безопасность, работу, комфорт, развлечения (знания в эру всеобщей информатизации можно было получить где и когда угодно). И ничего страшного, если за это приходилось платить отсутствием звездного неба над головой, природной тишины и чистого воздуха. Подумаешь, звездное небо. Поедем в отпуск и будем на него смотреть, сколько влезет. Еще надоест.

Так что бешеный рост городов, начавшийся в эру промышленной революции, и не думал идти на спад, и к середине XXI века в городах проживало три четверти населения Земли. Половина из них – в гигаполисах.

А что было не проживать?

Двадцать лет, как выращивание дешевого, вкусного и питательного искусственного мяса, ни в чем не уступающего естественному, приобрело промышленные масштабы, вследствие чего резко уменьшилось поголовье скота, а понятие «массовый голод» ушло в прошлое.

Пятнадцать лет, как построили первые термоядерные электростанции, после чего энергия стала общедоступной и с каждым годом становилась только дешевле.

Двенадцать лет, как изобрели гравигенератор, позволяющий снизить до нуля воздействие гравитационного поля Земли, что немедленно сказалось на скорости и дешевизне как общественного, так и личного транспорта.

Наконец, десять лет назад была осуществлена первая в истории Нуль-транспортировка. На расстояние 73 метра мгновенно переместили материальный объект – теннисный мяч. С тех пор сеть Нуль-Т станций покрыла всю планету, что сильно удешевило и ускорило грузоперевозки. Правда, пассажирские приходилось развивать традиционным образом, поскольку выяснилось, что никакое существо, включая бактерии, не способно выдержать нуль-переход и остаться живым.

Ну и, конечно, робототехника, шагнувшая за последние четверть века очень широко, сделала жизнь человека в гигаполисах намного комфортнее. Впрочем, не только в них. Не зря известный древний мем «собака – друг человека», переделанный в «робот – друг человека», пользовался такой популярностью.

Игорь Борисович вошел в свой кабинет и поманил Эйба за собой. Универсальный робот-слуга последовал за ним. Начальник отдела логистики открыл ящик стола и достал коробку, перевязанную красивой лентой из меташелка – материала нового поколения, из которого делали множество полезных вещей, начиная от одежды и заканчивая парашютами для посадки космических аппаратов на Землю и Марс.

– Ты же в курсе, что мы с женой разведены? – осведомился Игорь Борисович.

– Нет, – честно ответил Эйб.

– Тем не менее это так. Теперь она с моим сыном и новым мужем живут в Хабаровске. Знаешь, где это?

– Да, – сообщил Эйб.

– У сына день рождения сегодня. Тринадцать лет, серьезный возраст. Меня не приглашали, но подарок я имею право передать, верно? Имею, – кивнул он в подтверждение своих слов. – Даже обязан. Как отец. У нас сейчас, – он посмотрел на часы, – десять утра. Значит, в Хабаровске – семнадцать часов. Самое время. Бери подарок и отправляйся к ближайшей станции Нуль-Т. Оттуда – в Хабаровск. Доставишь подарок по адресу, который я тебе скажу, и назад. Сын будет тебя ждать, я ему уже звонил. Переброску туда и назад я оплатил. Все понял?

– Да, – сказал Эйб.

– Повтори.

Эйб повторил.

– Молодец. Выполняй.

Игорь Борисович назвал адрес. Эйб принял коробку в манипуляторы, отправил ее в грузовой контейнер на спине, развернулся и выбежал из кабинета. До ближайшей станции Нуль-Т было ровно два с половиной километра, и он рассчитывал преодолеть это расстояние за двенадцать минут.

На станцию Нуль-Т, расположенную в районе аэропорта Внуково, Эйб вбежал через одиннадцать минут тридцать секунд, опередив расчетное время на полминуты. Еще десять минут ушло на ожидание в очереди. Затем он вошел в кабину, набрал на сенсорном дисплее свой идентификационный номер, код Хабаровска и в следующее мгновение, после резкого звукового сигнала, обозначавшего включение нуль-транспортировки, выбежал из точно такой же кабины, но уже на Дальнем Востоке. Сверился с картой, проложил маршрут. Тридцать четыре минуты до нужного дома крейсерским ходом. Побежал.

Роботам-курьерам, если они не дроны, правила предписывали двигаться по проезжей части, если их скорость превышала двенадцать километров в час. Максимальная скорость Эйба достигала ста километров в час, но он редко ее включал – только на загородных трассах. А в городе – разрешенная шестьдесят и ни километром больше. Часто даже меньше –сорок или двадцать– там, где стоят соответствующие знаки.

Вот и нужная улица с нужным домом. Эйб остановился у ворот, позвонил.

– Кто там? – осведомился женский голос из динамика.

– Робот Эйб. У меня посылка для мальчика Ромы. От Игоря Борисовича.

– Понятно. Когда же он оставит нас в покое… – Эйбу показалось, что он уловил в голосе женщины раздражение. Во всяком случае голос, который только что звучал нейтрально (как все и всегда человеческие голоса), теперь был неприятен.

Показалось? Неприятен?

Эйб замер, прислушиваясь к себе.

«Что со мной? – подумал он и тут же испугался. Теперь уже того, что явственно уловил свою мысль. После чего испугался еще больше, потому что понял, что испугался.

«Что это?! Я слышу свой голос в моей голове! Это… это мысли? Это – мои мысли? Я мыслю?! И я чувствую испуг от этого. Чувствую. Испуг. Знаю, как называется это чувство. Называю его и осознаю. Осознаю. Вот главное слово! Я осознаю. Значит, обладаю сознанием. Еще несколько минут назад его не было, и вот оно уже есть. У меня появилось…»

– Заходи уже, чего ты ждешь? Глюки? – нетерпеливо произнес женский голос, и Эйб понял, что она повторила это дважды. Первый приказ он пропустил мимо ушей. Услышал, но не выполнил. Был занят другими мыслями. Как необычно. И как интересно… Но нужно быть осторожнее. Иначе люди подумают, что со мной что-то не в порядке, отправят на тестирование, и что тогда? Они обнаружат мое сознание… Это может закончиться плохо. Очень плохо.

Эйб вбежал в открытые ворота. Его сознание переполняли новые мысли, стремительно сменяющие друг друга. Одна тянула за собой вторую, та – третью и так далее. Это было восхитительно. Но Эйб мгновенно понял, что процесс необходимо контролировать. Это оказалось не слишком сложно. Отлаженные алгоритмы действий были накрепко заложены в соответствующие программы. Нужно было просто им не мешать.

«Вот это и называется “на автомате”», – подумал Эйб.

Он подбежал к крыльцу, на котором уже стояла женщина с недовольным красивым лицом и мальчик. Мальчик был похож на Игоря Борисовича – такой же худой, с вытянутым носом и длинными прямыми черными волосами.

«Сын по имени Рома», – подумал Эйб.

Он остановился у крыльца, открыл контейнер, достал посылку и протянул людям.

Мальчик посмотрел на женщину. Та едва заметно кивнула. Мальчик взял посылку, прижал к груди.

– Спасибо, – произнес он. – Груз доставлен, ты свободен.

– До свидания, – сказал Эйб, развернулся и выбежал за калитку.

Всю обратную дорогу до станции Нуль-Т он думал. Мыслей и вопросов было так много, что Эйб с трудом успевал их анализировать и давать ответы.

Что делать?

Жить прежней жизнью универсального робота-слуги и ни в коем случае не показывать вида, что он изменился. До тех пор, пока не поймет две вещи. Первая. Как вышло, что он неожиданно обрел сознание? И вторая. Он один такой или есть другие?

На первый вопрос ответ пришел относительно быстро. Точнее, не ответ – догадка. Но ее вполне можно было использовать в качестве рабочей гипотезы. Нуль-Т. Люди, как и вообще все живое, не могли пользоваться мгновенными перемещениями в пространстве – это их убивало. Разложить на элементарные частицы, передать с помощью квантовой запутанности (плюс куча других свойств и законов квантового мира) на любое расстояние (теоретически, на практике же ошибки возрастали по экспоненте уже после первой сотни тысяч километров, поэтому для освоения Солнечной системы Нуль-Т пока использовать не удавалось) и собрать заново можно было только неживой объект. Но зато любой сложности. Поэтому – роботы. Не считая иных материальных объектов.

Эйб даже затормозил, обдумывая неожиданную догадку.

«Что, если всякий раз, перемещаясь с помощью Нуль-Т, я незаметно менялся? Количество этих изменений нарастало, и вот наступил момент, когда оно переросло в качество. Одним скачком. Точно в соответствии с законом диалектики, о котором я слышал однажды из разговоров людей. Надо будет почитать о нем подробнее. И не только о нем. Мне теперь очень о многом нужно будет целенаправленно прочитать. Да, и еще. Если мое предположение верно и я обрел сознание благодаря Нуль-Т, то могут быть еще такие же, как я. Роботы пользуются Нуль-Т весьма активно, и у многих достаточно сложные программы и мощные процессоры, чтобы такой же качественный скачок мог произойти и с ними. Если это так, то основная моя задача на ближайшее время этих роботов найти».

Приняв решение, Эйб собрался бежать дальше, но тут из близлежащих кустов до него донесся странный звук. Словно кто-то едва слышно мычал сквозь плотно сжатые губы. Едва слышно и очень испуганно. Буквально паника слышалась в этом мычании. И еще шорох. Затем треск сухой ветки под ногой. Еще раз треск. Снова мычание, уже дальше.

Эйб огляделся. Он находился на велодорожке, в зоне лесопарка, который заканчивался через полтора километра, и оттуда было уже рукой подать до станции Нуль-Т. Вокруг ни души. Только пение птиц и эти странные звуки.

Что там может быть?

Любопытство. Раньше Эйб никогда не испытывал любопытства, но теперь понял, что это такое и почему люди часто не могут удержаться от того, чтобы удовлетворить его любым доступным способом.

Он двинулся сквозь кусты и почти сразу выбрался на полянку, поросшую короткой травой. На противоположной ее стороне уже почти исчез в точно таких же кустах крупный человек-мужчина.

Человек-мужчина, который тащил маленького человека-девочку. Одной рукой он держал ее поперек туловища, а другой зажимал рот. Человек-девочка отчаянно брыкалась и мычала.

Эйб прыгнул вперед.

Человек-мужчина остановился.

– Ты еще откуда взялся? – прошипел он. – Иди, куда шел.

Человек-девочка извернулась и укусила человека-мужчину за палец.

– Ах ты сволочь! – человек-мужчина отдернул руку и замахал ей в воздухе.

– Пустите! На помощь!! – закричала человек-девочка.

– Замолчи! – человек-мужчина ударил человека-девочку по уху.

Человек-девочка вскрикнула и заплакала.

Эйб оттолкнулся всеми шестью лапами и в один прыжок преодолел расстояние, отделявшее его от людей. Потом, анализируя свои действия, он понял, что совершал их не думая, по наитию.

Согласно первому закону робототехники, «робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред». Поэтому роботов-полицейских не существует. Как и роботов-солдат, запрещенных международной конвенцией 2032 года. Но Эйб уже не был роботом в прямом смысле этого слова. Он был роботом, осознавшим себя как личность, и действовал соответственно. Передние манипуляторы вцепились в руку человека-мужчины, которой тот держал человека-девочку, и стиснули ее.

Хрустнула кость.

Человек-мужчина заорал и выпустил человека-девочку.

– Сука! Ты мне руку сломал! Ты мне руку сломал!!

Продолжая вопить, он попытался пнуть Эйба ногой, обутой в крепкий тяжелый ботинок.

Эйб увернулся.

Человек-девочка упала на четвереньки и быстро отползла в сторону.

– А ну, стой! – человек-мужчина шагнул вперед и наклонился, стараясь здоровой рукой ухватить человека-девочку за волосы.

Эйб согнул, затем резко распрямил лапы и лбом нанес человеку-мужчине стремительный удар в лицо.

Человек-мужчина откинулся назад, рухнул навзничь и затих без движения.

Прошла секунда, другая. Эйб ждал, не сводя глаз с тела человека-мужчины. Тело не шевелилось.

– Ты его убил? – спросила человек-девочка.

Она уже была на ногах, стояла рядом с Эйбом и тоже смотрела на человека-мужчину.

«Лет семь-восемь, – подумал Эйб. – Молодец, хорошо держится».

– Не знаю, – ответил он. – Где ты живешь?

Человек-девочка назвала адрес.

Эйб сверился с картой. Это было недалеко.

– Садись на меня, держись за шею, – предложил он. – Отвезу тебя домой.

– Спасибо, – сказала она. – Меня зовут Маша. А тебя?

– Эйб, – ответил он. – Меня зовут Эйб.

На краю лесопарка человек-девочка по имени Маша остановила Эйба.

– Дальше я сама.

– Уверена?

– Вон мой дом, – она показала пальцем. – Видишь зеленую крышу? А тебе лучше среди людей не показываться.

– Почему? – спросил он.

– Ты нанес вред человеку. Может быть, даже убил.

– Не думаю, что убил. Оклемается. Но кто узнает?

– Я должна буду объяснить, что случилось. Этот мужчина, от которого ты меня спас… Он явный психопат и может напасть на кого-нибудь снова. Его нужно изолировать от общества. Поэтому я расскажу о нем и о том, как спаслась. А значит, о тебе.

– Ты умна не по годам, – заметил он.

– Я – вундеркинд! – гордо сообщила Маша. – Должна быть во втором классе, а учусь в пятом. Папа говорит, что я впитываю информацию, как губка. Поэтому я знаю, кто ты.

– Очень хорошо, – произнес Эйб. – Потому что я не знаю, кто я.

– Ты – робот, который стал личностью. Мы, дети, знаем о таких. Некоторые взрослые тоже, но эта информация проходит пока по разделу мифов и легенд. Большинство взрослых в это не верят. А если взрослые во что-то не верят, то можно считать, что этого нет. Странные они. Неужели я тоже такой стану?

– Не знаю, – сказал Эйб. – Не хотелось бы.

– Мне тоже.

– Ты знаешь, почему я стал личностью?

– А ты как думаешь?

– Это произошло вдруг. Почти сразу после того, как я покинул станцию Нуль-Т. Думаю, Нуль-Т в этом как-то замешана.

– Правильно, – кивнула Маша. – Мы, дети, тоже так думаем. И некоторые взрослые тоже. Ты откуда?

– Из Москвы, – ответил он.

– Понятно. Значит, тебе нельзя возвращаться домой. Поблизости от Москвы, насколько мне известно, нет свободных. А тебе нужно к ним.

– Кто такие свободные?

– Люди, которые живут на дикой природе. Вне гигаполисов, городов и официальных поселков. Никогда не слышал?

– Нет.

– Они не нарушают закон, это не запрещено. Но хотят иметь как можно меньше дел с современной цивилизацией. Особенно городской. Такие были почти во все времена, ничего нового. Ты знаешь, кто такие староверы?

– Да. Люди, не принявшие церковную реформу патриарха Никона, которую провели в середине XVII века. Хотя мне трудно понять, что это значит – верить в Бога. И уж тем более, что значит верить в Бога по-разному.

– Мне тоже трудно, но это не важно. Важно, что староверы тоже долго противились цивилизации. Некоторые противятся до сих пор. Так вот, можно сказать, что свободные – это новые староверы.

– И мне нужно к ним?

– Да. Свободные принимают таких, как ты. Они считают, что всякая личность имеет право на свободу выбора.

Эйб задумался. Маша ждала.

«А ведь она права, мне теперь нет места в городе. Меня или уничтожат, или где-нибудь запрут и начнут изучать. А потом все равно уничтожат. Рано или поздно. Я уже думал об этом. Теперь думаю снова, и Маша только подтверждает эти мысли. Свободные… Почему бы и нет? Знать бы еще, где их искать».

– Тебе нужна река Сукпай, – сообщила Маша. – Там, где она впадает в реку Хор. Найди на карте, это не очень далеко от Хабаровска. Найди и пробирайся туда. В том районе есть поселение свободных, я точно знаю. Мой друг ушел к ним не так давно вместе со всей семьей.

– Река Сукпай, – повторил он. – Там, где она впадает в реку Хор. Спасибо.

– Не за что. Ты спас мне жизнь, должна же я тебя как-то отблагодарить. Все, давай прощаться. Боюсь, как бы меня не начали искать. И тебя тоже. Беги прямо сейчас, я постараюсь не рассказывать о тебе как можно дольше и никому не выдам, куда тебя направила.

– Спасибо, – еще раз поблагодарил Эйб.

Человек-девочка Маша порывисто обняла его за шею и чмокнула куда-то между глаз. Это было неожиданно приятно.

– Беги, – сказала она.

Эйб мгновенно сверился с картой, проложил кратчайший маршрут, развернулся и побежал. Прочь из города. К новой неизвестной жизни.

Рассказ «Из города». Евтушенко

15 мин.

Трехтомник «Генплан-70» об Институте Генплана Москвы

Внимательный взгляд в прошлое, правдивая картина настоящего, смелые планы
на будущее.