«Продавец общения»

Рассказ писателя-фантаста сценариста
Алексея Гравицкого

Старушку звали Мария Борисовна, она была из того поколения, которое уверенно вошло в возраст дожития, крепко в нем обосновалось, но по-прежнему вело довольно активную жизнь.

Обращаться к клиенту по имени отчеству было обязательно, и это сильно напрягало Сергея. Непременной для пожилого поколения традиции он не понимал, она казалась ему тяжеловесной. Почему нельзя назвать человека просто Марией и на вы? Меньше уважения от этого не будет, не говоря уже о том, что уважение проявляется не в словах, а в отношении. И ладно еще, когда клиент с простым именем и отчеством, а то ведь всякие попадаются. Вот была у Сергея клиентка — Валентина Евлуповна, попробуй выговори с уважением и без улыбки.

— Что это за жизнь в изоляции? — вопрошала между тем старушка. — Отгородились друг от друга проводами и сидят по своим норам. Еще чуть, и будете как в «Матрице».

Мария Борисовна говорила уже больше минуты, и по регламенту пора было подкинуть ей реплику, чтобы она чувствовала заинтересованность со стороны контактирующего.

— А что это — «Матрица»? — заинтересованно произнес Сергей, хотя ему было совершенно не интересно.

— Молодежь, — патетически вздохнула старушка. — Это же классика. Ничего не знаете. Не понимаю я вас. Вот вы хороший мальчик, живой, говорите с живыми людьми. Вам же нравится?

Сергей кивнул. Регламент требовал соглашаться с клиентом. Клиенту продают комфортное общение, а не конфликт, так что спорить не надо. Главное, проявлять интерес и поддерживать беседу. Иногда, если требуется, можно дать совет, но только из «Ратифицированного списка тем и утверждений». А то были случаи, когда контактирующие подкидывали клиентам вместо утвержденных советов отсебятину, и все заканчивалось печально, вплоть до попыток суицида у клиентов.

— Так почему же другие не понимают радости живого общения? — реплика прозвучала с отчетливой вопросительной нотой и с таким мощным интонационным требованием ответа, что проигнорировать было нельзя.

— Уважение к личному пространству, — пожал плечами Сергей. — И потом, для общения есть же Сеть.

— Интернет? — уточнила Мария Борисовна, использовав устаревший термин. — Когда я была в вашем возрасте, мне отец говорил, что интернет до добра не доведет и его запретить надо. Я тогда с ним спорила, а сейчас думаю, что зря. Вредная это штука.

— Ерунду вы говорите, Мария Борисовна. Сеть это доступ к информации, это общение, это жизнь, — Сергей поспешно прикусил язык, сообразив, что нарушает регламент и вступает в спор, но было поздно.

Впрочем, старушка, кажется, не испытала дискомфорта, напротив, даже улыбнулась:

— Я тогда отцу примерно так же отвечала.

— Когда это было?

— Лет пятьдесят назад.

— Ну, с тех пор все изменилось. Новый уровень общения, новые технологии, все новое.

— Вот точно так же говорит мой зубной врач, — лукаво улыбнулась старушка. — А на деле у них только расценки изменились. И не в лучшую для меня сторону. Поверьте, там вовсе нет общения. Вот вы, Сереженька, вы ведь общаетесь в этой вашей Сети?

Сергей кивнул.

— И как вас там зовут?

— Мистер Лис.

— Вот видите. Нет никакого нового уровня, и вас там нет. Есть несуществующий «мистер лис» и еще миллиарды таких же несуществующих.

Сергей хотел не согласиться, но вовремя вспомнил о регламенте.

***

Он решил взять такси.

В 2037 году на транспортный рынок вышли первые, доведенные до ума роботы, способные управлять автомобилем в реалиях мегаполиса. Их появление вызвало страшную бучу. Таксопарки мгновенно среагировали на свежее веяние: принялись менять старые машины на новые, способные выполнять работу самостоятельно, без участия человека. Оставшиеся без работы водители тут же выказали недовольство. СМИ с присущей им истеричностью подхватили скандал. Шума было много, особенно если учесть, что под списание попало около трети машин, а под увольнение, соответственно, такое же количество людей.

Водителей жалели, тему обсуждали. Потом кто-то рассказал о страшной аварии, возникшей по вине робота, и пошла новая волна негодования. После было еще несколько волн народного гнева, но постепенно ярость благородная сошла на нет. «Водитель такси» перестал существовать как профессия, а таксопарки полностью перешли на роботов. И люди привыкли. Более того, и частное автовладение постепенно стало выходить из моды. Человек за рулем к 2050 году воспринимался примерно так же, как человек на лошади в середине ХХ века.

У роботов помимо прочего было еще одно конкурентное преимущество — они не отменяли заказ и не опаздывали. Когда Сергей спустился вниз, машина уже ждала у подъезда. Он плюхнулся на анатомическое сиденье, автоматическая спинка мгновенно подстроилась под габариты пассажира. Машина мягко тронулась, выехала со двора и понеслась по Москве.

Это был не самый бюджетный вариант передвижения, но оптимальный, когда требуется побыть наедине с собой или необходимо совместить перемещение в пространстве со срочной работой. А отчет по Марии Борисовне нужно было отправить без промедления. Лучше если он сам сообщит о нарушении регламента, чем это сделает старушка. Она, конечно, может ничего об этом и не сказать, кажется, она не в претензии, но если скажет, будет выглядеть так, будто он умышленно скрыл свою ошибку, а это уже совсем другая статья внутреннего кодекса контактирующих.

Сергей открыл приложение, загрузил запись беседы и принялся ставить галочки в отчетной анкете, особо отметив момент несогласия с клиентом. Но при воспоминании о разговоре несогласие накатило с новой силой.

Мысль о том, что его нет в Сети, почему-то раздражала и не давала покоя. Что значит «миллиарды несуществующих»? Люди общаются, просто при помощи новых средств. И он общается, и существует. Какая разница, как себя называть, Сергей Викторович Камынин или Мистер Лис, если за этим идентификатором он, его личность, его образ мыслей, его характер и мировоззрение?

Да, в Сети он существует реальнее, чем в реальности, потому что там он ведет себя естественным образом, а здесь должен подчиняться социальным правилам.

Все это очень хотелось высказать Марии Борисовне, только регламент запрещал спорить со старухой, а в Сети они не пересекались.

Сергей закончил с анкетой, тренькнуло оповещение о доставке отчета начальству.

***

Когда Сергея спрашивали, зачем он занимается общением, он отвечал фразой из учебника экономики: «Спрос рождает предложение». Иногда добавлял романтики, вспоминая строчку из школьного учебника литературы: «Если звезды зажигают, значит — это кому-нибудь нужно». В самом деле, не говорить же, что он делает это за зарплату. Хотя по большому счету все было правдой: он делал свою работу за зарплату, она была кому-то нужна, спрос на услугу рождал предложение. Общение — такой же товар, как и все остальное. И если возникает его недостаток, значит должны появиться и те, кто предложит услугу по сходной цене, и те, кто захочет платить за нее деньги.

В основном клиенты делились на несколько категорий. К первой относились старики, которые ностальгировали по живому общению. Эти искали в собеседнике, как они выражались, «родственную душу» и если находили, то оставались клиентами контактирующего до гробовой доски.

Основной костяк второй группы составляла любопытная молодежь из тех, кому в жизни надо попробовать все. Как правило, они быстро насыщались странным опытом и возвращались к обычному формату общения.

Третья солидная группа клиентов состояла из людей, которым требовалось поупражняться в живом общении. Твой начальник решил сыграть в ретро и устроить корпоратив в доме отдыха? Мы дадим тебе мастер-класс по живому общению с коллегами. Познакомился с девушкой и решился на встречу вживую? Мы расскажем, как общаться глаза в глаза.

Молодого парня, что сидел теперь перед Сергеем, звали Кирилл. Он был ярким представителем третьей группы, и проблема у него была типичной донельзя — девушка, с которой он решил развиртуализироваться. Вот только сам Кирилл оказался тяжелым клиентом.

В Сети он беседовал живо, ярко, искрометно шутил и шпарил цитатами. В реальности же дверь Сергею открыл мрачный бирюк, не здороваясь, кивнул в сторону комнаты и уже полчаса сидел молча, уткнув глаза в пол, будто разглядывание ног сидящего напротив Сергея было самым важным занятием в его жизни.

Такие клиенты, с одной стороны, вызывали жалость, с другой — общение с ними требовало максимальной самоотдачи и порядком утомляло.

— Еще в общении с девушкой важно помнить, что она не только предмет обожания, но и живой человек со своими чувствами и мыслями, — Сергей не помнил дословно утвержденные догмы, потому повторял их своими словами, разумно полагая, что смысл от перестановки слов не меняется, если суть передана верно. — Девушка, с которой вы встретитесь, вряд ли захочет говорить исключительно о вас, не стоит вываливать на нее все подробности своей биографии.

Сергей выдержал паузу, как требовал регламент, давая клиенту возможность высказаться, но Кирилл лишь кивнул, продолжая глядеть в пол.

— Беседа требует легкости и непринужденности. Чем дольше вы будете думать, что и как сказать, тем больше в вас появится неуверенности, ниже упадет самооценка и будет меньше шансов завязать живой разговор.

Он снова выдержал паузу. Клиент снова кивнул. С одной стороны, Сергей понимал его, он тоже чувствовал себя комфортнее дома, где можно общаться дистанционно, где не надо напрямую контактировать с людьми, особенно с людьми малознакомыми. С другой стороны, Кирилл начинал подбешивать.

Как этот тюлень собирается говорить с девчонкой, если рот открыть не в состоянии? И куда девалось все его красноречие, которым он, как бриллиантовой диадемой, сверкал в Сети?

— Послушай, — сказал вдруг Сергей неожиданно даже для самого себя, — ты должен показать свой интерес к ней и увлечь ее. Разговор может быть шутливым и легким, чтобы она оценила твое чувство юмора и способность ее развеселить. Он может быть осмысленным, чтобы ты мог показать свою эрудицию, но главное — он должен быть. Если ты будешь молчать, мычать и таращиться под ноги, это будет ваше первое и последнее свидание. Уверен, что хочешь с ней встретиться? Уверен, что готов к этому?

— Все решено. Мы уже договорились о встрече, — очень тихо и напряженно проговорил парень.

— Тогда для начала отлепи глаза от пола и посмотри на своего собеседника.

Кирилл сжался, будто ему предложили что-то неприличное. Медленно поднял голову, но его взгляд по-прежнему упирался в пол.

— Посмотри на меня, — потребовал Сергей.

На лице Кирилла отразилась невероятная борьба, взгляд его с неимоверным усилием оторвался от ботинок Сергея и очень медленно пополз вверх.

«Первый шаг к победе», — подумал Сергей.

Но не случилось. Взгляд клиента дополз до верхней пуговицы на рубашке контактирующего, замер на несколько долгих секунд, а затем стремительно рухнул вниз, в привычный, знакомый и такой уютный для созерцания пол. Кирилл опустил голову.

— Спасибо за беседу, — тихо произнес он. — Оплата прошла. Закройте за собой дверь, пожалуйста.

Сергей встал, с досадой посмотрел на неудавшегося собеседника и вышел.

***

Зачем встречаться, если можно позвонить? Зачем звонить, если можно написать? Сергей родился в мире, где эти вопросы потеряли вопросительный знак и превратились в утверждение: можешь позвонить — позвони, можешь не звонить — напиши. Глупо тратить время на живые встречи в мире, где есть любые виды связи.

Хочешь увидеться, включи видео. Не хочешь, чтобы тебя видели, потому что ты не в настроении или плохо выглядишь, говори голосом. Не хочешь говорить, потому что болен или просто лень, напиши сообщение. Не хочешь говорить сейчас, запиши сообщение хоть буквами, хоть голосом, хоть с картинкой и поставь нужное время отправки. Скажешь сейчас, услышат и ответят после.

Больше того, отсутствие физического контакта безопасно, предохраняет от болезней, передающихся воздушно-капельным путем. И психологически комфортнее общаться на расстоянии. Тем более в Сети. Это Сергей Камынин может расстроиться от неверно сказанного слова, а Мистеру Лису наплевать — он всегда бодр, весел и клал с прибором на чужое мнение.

На этой мысли Сергей подумал, что Мария Борисовна все же в чем-то была права. Как она сказала — «отгородились друг от друга, как в ”Матрице”»? Что за «Матрица» такая?

Поисковик выдал результат через секунду. «Матрица» оказалась каким-то древним фильмом, из тех, где убогие компьютерные картинки преподносились как удивительно яркие спецэффекты. Смотреть на это было невыносимо, но Сергей решил пересилить себя и приобщиться к классике.

Кино ему не понравилось, он не любил такое искусство, где простая мысль давалась в лоб. Ему значительно больше импонировали высказывания без конкретики, те, что давали поле для построения ассоциативного ряда и возможность для ответного высказывания. А высказаться в середине XXI века мог позволить себе кто угодно. Постконцептуальное искусство не требовало умений и навыков литератора, композитора, художника или кинематографиста. Сказать мог любой, было бы что сказать.

Но он понял, что имела в виду старушка. Люди все глубже погружались в самоизоляцию, не настолько как в фильме, конечно, но они отгораживались от других людей. Шеринговая система позволяла рано уйти от родителей, удаленная учеба давала возможность дистанцироваться от одноклассников, однокурсников и преподавателей, удаленная работа — от коллег и начальства. А общаться с людьми на улице и вовсе не обязательно. Наушники в уши, глаза в землю, и мир крохотен и уютен, как своя квартира. Если нужно уточнить время или маршрут, не обязательно спрашивать у прохожих. На дворе 2050 год — все мгновенно и точно подскажет электронный помощник в гаджете.

С другой стороны, а что в этом плохого? Ведь люди в фильме сами пришли к этой матрице, значит, их все устраивало. Да и сама по себе матрица утрирована и далека от сегодняшнего общения в Сети.

Сергей поймал себя на том, что снова хочет спорить, и, чтобы не изводиться, благоразумно пошел спать.

***

— Здравствуйте, Сереженька, — Мария Борисовна стояла на пороге с добродушной улыбкой. — Проходите на кухню. Будем пить чай с домашним земляничным вареньем.

Сергей переступил через порог и послушно потопал на кухню. Чаепитие не входило в круг обязанностей контактирующего и было уже сродни физическому контакту, от которого он имел право отказаться, но любопытство пересилило. Тем более что от земляничного варенья повеяло какой-то совсем уж уникальной древностью. Кто сейчас станет делать домашнее варенье, когда все что угодно можно купить в магазине с доставкой на дом?

Он присел к столу. Мария Борисовна поставила перед ним фарфоровую чашечку, налила из такого же чайника заварки.

— Почему вы такой пасмурный? — поинтересовалась старушка.

— Посмотрел «Матрицу», — честно признался Сергей.

Спал он плохо, до середины ночи его терзали мысли, и утро не принесло облегчения и свежести в голове. Когда проснулся, там продолжали крутиться те же размышления.

— Не понравилось?

— Это мрачный гротеск, — увернулся от спора Сергей.

— Да как не назовите, — улыбнулась Мария Борисовна, — это же правда.

Сергей заерзал. Старушка улыбнулась шире:

— Ну, поспорьте со мной, я же вижу, что вам этого хочется.

— Должностная инструкция не позволяет, — буркнул под нос Сергей.

— А вы пошлите ее к черту!

Это было произнесено с таким чувством, что он сделал то, что делал крайне редко — нарушил личное пространство и посмотрел Марии Борисовне в глаза. Глаза старушки озорно смеялись, в них было столько юного задора и азарта, что Сергей вдруг почувствовал себя бурчащим стариком.

— Ваше кино, оно не про то, о чем вы рассказали. Оно про революционера, жаждущего сломать и разрушить установившийся миропорядок, — заговорил он. — А я считаю, что этот миропорядок установился не из-под палки, не по принуждению. Люди пришли к нему по доброй воле, потому что им так было комфортно. Это и составляет основу цивилизации.

— А вам не кажется, что цивилизация иногда загоняет себя в рамки, из которых ее может выбить только такой революционер. И что в погоне за комфортом эта самая цивилизация приходит к стагнации и упадку?

— Вы опять говорите не о том. Люди ценят личное пространство, что в этом плохого? И какая в этом угроза цивилизации?

— Да бросьте! — неожиданно повысила голос старушка. — Личное пространство — миф, который вам навязали через СМИ. Сколько вам лет? Двадцать три? Двадцать четыре?

— Двадцать пять.

— Вас воспитали с ощущением того, что личное пространство это важно и нет ничего важнее.

— А это не так? — завелся вдруг Сергей, совсем забыв о регламенте.

— А это не так, — повторила старушка. — Человеку всегда нужен человек. И общение, Сереженька, это когда смотрят в глаза, а не в экран. Знаете поговорку «глаза — зеркало души»?

— Это устаревшая поговорка, — буркнул Сергей.

— Возможно. Но никто не придумал новой, скажем, «экран — зеркало души», правда?

***

После был еще один клиент — брюзгливый старик, бухтящий о глупости мэра. Сергей слушал вполуха, отвечал по инструкции. Таких клиентов он знал очень хорошо. Они вспоминали мэров от появления этой должности, и все, по их мнению, были негодяями, мерзавцами, коррупционерами и идиотами. Один поливал Москву реагентами и понатыкал дурацких памятников, слепленных его другом, другой — постоянно менял бордюры и укладывал на тротуарах плитку, третий решил засадить все деревьями, и так далее.

И весь этот идиотизм делался исключительно для того, чтобы убить город и наворовать денег из бюджета. Теперешний мэр, как и его предшественники, по словам брюзги, тоже являлся идиотом. Сергей был уверен, что и любой новый удостоится того же звания.

Он дежурно поддерживал разговор, не предпринимая для этого особенных усилий: старик в своей обиде был самодостаточен.

Как-то наслушавшись подобных речей от другого клиента, Сергей полез посмотреть старые фотографии, чтобы понять, какую Москву они потеряли. Однако вместо города-рая на фотоснимках полувековой давности обнаружилось много грязи, мусора, неорганизованности и откровенного ужаса в виде нелепых рекламных щитов, замызганных ларьков и торгующих всяким хламом старух, сидящих прямо на тротуаре, подложив под задницы отсыревший картон. Потому обиженное бурчание Сергей пропускал мимо ушей. А сейчас и мимо мозга. Мысли занимал разговор с Марией Борисовной.

Отработав старика, Сергей уже готов был ехать домой, чтобы остаться наедине со своими размышлениями, но в этот момент его достало начальство. Даниил Алексеевич был хмур и суров, что не предвещало ничего хорошего.

— Ты что творишь? — в начальственном баритоне звенел металл.

Внутри у Сергея все сжалось. Он не отправил отчет по Марии Борисовне, не отметил в анкете сегодняшний спор, возникший по желанию клиента, а старушка, вероятно, заполняя анкету-отзыв, о споре упомянула, и теперь ему прилетит по полной программе. Хорошо еще, если просто оштрафуют, а то ведь могут и уволить.

— Даниил Алексеевич, я…

— Что «я»? У меня тут жалоба от клиента, — перебил начальник. — Не желаешь взглянуть?

Пиликнуло, и на экран гаджета вывалилась копия заявления. Мария Борисовна была здесь ни при чем. Жаловался Кирилл, тот самый, что боялся оторвать взгляд от его ботинок и сказать хоть слово. А вот в эпистолярном жанре клиенту не было равных. Он оказался острым на язык, красноречивым и язвительным.

— Что молчишь? — поинтересовался Даниил Алексеевич.

— Я не принуждал его к физическому контакту, — проговорил Сергей.

— А кто требовал, чтобы он на тебя посмотрел? Пушкин?

— С каких пор взгляд приравнивается к физическому контакту?

— Пятый параграф, седьмая поправка. Полгода как приняли. Ты за изменением правил совсем не следишь? Я тебя на переэкзаменовку отправлю! — рассердился Даниил Алексеевич. — И поправки выучишь, и формулировки советов.

— Советы я не переиначивал. Все по «Ратифицированному списку тем и утверждений», — огрызнулся Сергей.

— Я смотрел запись. А клиент смотрел «Ратифицированный список». Твои формулировки не точны.

— Это потому что я слова местами поменял? — рассердился Сергей. — Считаете, что обвинение объективно, — увольняйте.

Начальник хмыкнул:

— Если б я считал его объективным, ты бы уже искал работу по другой специальности. А так я тебе делаю выговор и даю совет как старший коллега: думай с кем и как разговаривать. То, что нормально с одним клиентом, недопустимо с другим. Тебе надо научиться их чувствовать.

***

Мария Борисовна смеялась так заразительно, что, кажется, скинула лет десять.

— А вы что же?

— А что я? Написал объяснительную, — буркнул Сергей, которого рассказанная история ничуть не веселила. — Формально-то он прав.

— Формально — дрянное слово, Сереженька, — посерьезнела старушка. — За такую формальность в моей юности давали в морду.

— Это неправильно.

— Знаете, «неправильно» — это то, что вы делаете в вашей Сети. Неправильно унижать незнакомых людей ради самовыражения, неправильно безнаказанно грубить и хамить. А дать в морду человеку, который сделал вам гадость, — очень даже правильно. Это воспитывает, Сережа, и дает негодяю возможность в другой раз подумать, прежде чем совершать гадость. Себя вы так не обезопасите, но обезопасите других.

— Это тоже часть живого общения? — усмехнулся Сергей.

— Напрасно вы иронизируете. Это на самом деле часть общения, и правильная его часть. Иногда тем, кто не умеет общаться и не хочет принимать правила общения, надо объяснять эти правила.

— Какое-то средневековье.

— А самоутверждаться за чужой счет — вовсе каменный век. Однако в вашей Сети так поступает каждый первый. Станете спорить?

— Не стану, — задумчиво произнес Сергей. — Но откуда это берется?

— От неумения контактировать и от одиночества. Знаете, из кого-то от одиночества лезет тоска, а из кого-то, простите, дерьмо. В зависимости от человека и от того, что у него внутри. А ваша цивилизация уверенно загоняет человека в состояние одиночества. Хуже того, объясняет человеку, что одному хорошо и комфортно.

— А это не так?

Старушка снова улыбнулась.

— Вы читали «Маленького принца», Сережа?

***

Сергей прочел книгу запоем, за одну ночь, а потом принялся перечитывать снова, смакуя мысли и детали. Сперва история показалась детской, но через десяток-другой страниц он понял, что в повести нет ничего детского, кроме собственно маленького героя.

Мыслей от легкой, казалось бы, книжки возникло столько, что ему требовалось их обсудить. Вот только говорить было не с кем — не в Сети же об этом разговаривать. И Сергей как манны небесной ждал пятницы.

Каждую пятницу он приезжал к Марии Борисовне — постоянному клиенту. Хотя сейчас уже так и не скажешь, кто из них клиент, а кто контактирующий.

Мария Борисовна звонила утром пятницы, это стало традицией, хотя было и необязательно, ведь за постоянным клиентом сохранялись и день, и время. Старушка говорила: «Здравствуйте, Сереженька, нам надо поговорить». Он отвечал, что подъедет к двенадцати, выходил на пробежку, возвращался и, приняв душ, ехал из своей квартиры через полгорода, чтобы поговорить. Когда-то нехотя, а теперь… а теперь он считал минуты до момента, когда позвонит в ее дверь.

Пробежка в этот день вышла необычной. Сергей забыл дома наушники и бежал сейчас не под музыку и даже не под сводку новостей. Дорожка в парке привычно ложилась под ноги, но он не смотрел на нее сегодня, он глядел по сторонам. На пробегающих мимо таких же, как и он, молодых людей, на стариков с палками для скандинавской ходьбы. Смотрел, не думая о том, что нарушает чье-то личное пространство, и удивлялся, насколько шире и объемнее привычный ему мир. Насколько необъятен парк, который прежде ограничивался одной дорожкой, насколько живое у парка звучание.

Сергей чувствовал себя так, как, должно быть, чувствует себя аквариумная рыбка, попавшая в море. Море было непривычным, пугающим, но необъятным и совершенно прекрасным. И об этом тоже надо было поговорить.

До Марии Борисовны он домчался на такси, по лестнице взбежал со скоростью ветра, в дверь позвонил на пять минут раньше времени, что было недопустимо по регламенту, но сейчас это было совершенно неважно.

Дверь открылась. На пороге стоял мрачный мужчина лет пятидесяти. Глаза мужчины уперлись в пол, Сергея он взглядом не удостоил.

«Мария Борисовна не позвонила с утра», — пришла в голову тревожная мысль.

— Добрый день, — поздоровался Сергей. — Я к Марии Борисовне, из службы общения.

— Мама умерла, — тихо прошелестел под нос мужчина.

— Как? — опешил Сергей.

— Сердце.

В горле что-то болезненно сжалось, в носу засвербело, и Сергей впервые с детства почувствовал, как к глазам подступают слезы.

— Соболезную… вашей утрате… — очень тихо проговорил он.

Мужчина кивнул.

Сергей попытался подобрать слова, соответствующие регламенту, но все они были не настоящими. Утвержденными, ратифицированными, но не живыми.

А мужчина тоже молчал и все смотрел себе под ноги. Он так и не оторвал глаз от пола, замкнувшись не то в своем маленьком мирке, не то в своем большом горе. Сергей так никогда и не узнал, в чем именно.

***

Сергей сидел за столом, уперев глаза в столешницу. Общение давно уже превратилось в монолог.

— Вы понимаете, что такое человек? Что такое человеческое общение? Настоящее, живое? Вы состряпали правила, ратифицировали список тем и утверждений. Вы боитесь оскорбить чувства. Знаете, в чем беда нашего времени? Вы очень хорошо научились оскорбляться чувствами, но чувствовать разучились. Вы сидите по отдельным клеткам и холите и лелеете свое личное пространство, не понимая, что загоняете себя в глобальное, тотальное одиночество. Вы каждый день повторяете себе и друг другу, что так удобно, так комфортно. Но в конечном итоге на алтарь этому комфорту вы кладете простое человеческое счастье, а счастье не может быть там, где человек один на один с собой и своей социальной дистанцией.

Сергей задохнулся, захлебнулся словами и беспомощно, растерянно посмотрел в глаза начальству. Запал кончился, осталось только понимание того, что он умеет контактировать, но не умеет общаться, хоть и является дипломированным специалистом в области ведения диалога и живого общения.

Даниил Алексеевич смотрел на него со странным выражением на лице. Сидящий рядом заместитель, Владимир, недовольно поджимал губы. Начальнику было чуть за сорок, зам, кажется, ровесник Сергея. Оба молчали.

Он опустил голову. Внутри застыла опустошенность.

— Успокойтесь, Сергей, — произнес, наконец, Даниил Алексеевич. — Вот как мы поступим: сейчас вы напишете заявление на отпуск, скажем, на две недели, отдохнете, а через две недели придете, и мы с вами спокойно поговорим.

Сергей встал и, не поднимая больше глаз от пола, поплелся к выходу.

— Это уже девятый за месяц, — заметил Владимир, когда за Сергеем закрылась дверь. — И все срывы у тех, кто работал с постоянными клиентами. Что с ними не так? Не выдерживают нагрузки и вызовов современности?

— Нет, — покачал головой Даниил Алексеевич. — Я ведь смотрел записи беседы этого парня с клиенткой. Знаете, что она ему говорила?

Зам пожал плечами.

— Что человеку нужен человек. Человек всегда ищет человеческие глаза. Не буквы, не сводки, не видеоизображение, а живые глаза. А мы отгородились друг от друга проводами и делаем вид, что это удобно.

— Но это и вправду удобно, — пожал плечами Владимир.

— Вы не поймете, — грустно усмехнулся начальник. — Сколько вам? Двадцать пять? Вы слишком молоды. Комфорт и счастье — не равнозначные понятия. Но чтобы понять это, вам придется прожить хотя бы то, что прожил этот мальчик.

Рассказ «Продавец общения». Гравицкий

20 мин.

Трехтомник «Генплан-70» об Институте Генплана Москвы

Внимательный взгляд в прошлое, правдивая картина настоящего, смелые планы
на будущее.